Андре Перри: Le Studio и Высоцкий

По поводу пребывания Высоцкого в Монреале и особенно истории его записи на студии «Le Studio» среди высоцковедов не угасают споры. Сам «златоустый блатарь», как метко назвал Высоцкого поэт Андрей Вознесенский в своем «Реквиеме оптимистическом 1970 г.», подробных сведений о своих передвижениях не оставил, и мы обратились к создателю легендарной студии «Le Studio» Андре Перри как наиважнейшему участнику этого исторического эпизода.

Лучшая студия мира
– Господин Перри, большое Вам спасибо за Ваше согласие поделиться воспоминаниями о Вашей знаменитой на весь мир студии и пребывании у вас в гостях летом 1976 г. Владимира Высоцкого и Марины Влади.
– Да, с тех пор, как говорится, много воды утекло. Вы, наверное, знаете, что студии уже нет. В 2017 г. она сгорела при весьма странных обстоятельствах, впрочем, тогда я уже не был ее владельцем. Я продал ее в 1988 группе «Spectra», которой принадлежал Le festival international de jazz de Montréal, но после этого там много всякого произошло...
– Я помню, как об этом пожаре говорили по Radio-Canada, как Вы давали интервью... Марина Влади написала в своей книге «Владимир, или Прерванный полет», что это была уникальная студия, что ничего подобного они с Высоцким никогда не видели...
– Ах, Марина! На самом деле, аналогичных по оснащению студий в мире было 6 или 7. В частности, в Нью-Йорке, Лондоне... Однако правда и то, что по оценке крупнейшего профессионального журнала « Pro Sound News» наряду со студией «Air Montserrat» Джорджа Мартина наша компания была названа «лучшей студии мира».
– Ваша студия была уникальна еще с точки зрения ее местоположения: вокруг – леса, горы, озера... Такой фон должен был содействовать душевному комфорту работавших у вас артистов.
– Это правда. Музыканты имели возможность не только записаться на студии, но и пожить там, насладиться красотой прирооды... У нас в разные годы записывались Джон Леннон, Стинг, Дэвид Боуи, Брайан Адамс, группы «Bee Gees», «Nazareth», cреди квебекских музыкантов – Жан-Пьер Ферлан и Робер Шарлебуа, среди французов – Шарль Азнавур и Жюльен Клер. За всю историю «Le Studio» было продано 250 млн дисков.
– Так Вы сказочно обогатились!
– (смеется) Нет, в первую очередь это были продюсеры!

Андре Перри с Йоко Оно и женой Яэль Брандес. Фото: Le Studio

«Я с семи лет знал, что отдам
музыке всю свою жизнь»
– А как возникла идея создания «Le Studio»? Что этому предшествовало?
– Предшествовала моя всепоглощающая любовь к музыке. Я с семи лет знал, что отдам ей всю свою жизнь.Так и случилось.
– А откуда Вы родом? Из какой семьи?
– (смеется) Мы – наследники французских королей! А если серьезно, то я родился в 1937 г. на острове Монреаль, в округе Verdun. Мой отец работал на железной дороге, мать занималась домом и детьми. Нас было семеро братьев и сестер, плюс еще двоих детей родители взяли на воспитание. Ну, а я в 14 лет уже стал выступать на сцене, пел, играл на ударных, заинтересовался техникой звука... В 1962 г. – мне было 25 лет – открыл в Brossard, на Южном Берегу, свою первую студию звукозаписи.
– Я прочитала, что в 1969 г. именно Вы записали знаменитую песню «Give Peace a Chance» во время знакового пребывания («Bed-In» в отеле Queen-Elizabeth) Джона Леннона и Йоко Оно в Монреале.
– Да, было и это...
– А как произошла Ваша встреча с Вашей женой Яэль Брандес, ставшей затем Вашим единомышленником?
– Яэль в 12-летнем возрасте приехала в Канаду с родителями из Израиля. Ее манила сцена, она окончила Театральную школу, затем работала во Франции и Англии. А познакомились мы с ней во время съемок одного фильма. И вот уже 53 года вместе. Мы – счастливая пара!
– И компания «Le Studio», cозданная в 1972 г., стала Вашим общим детищем?
– Именно так. Мы жили в Лаврентийских горах и выстроили там по особым планам специальные помещения для студийной записи, приобрели новейшее многоканальное оборудование. К тому же моя жена профессионально занималась фотографией. Так что помимо звукозаписей мы еще производили визуальный материал: ведь у нас записывались звезды мировой рок и поп-музыки!

Обложка альбома «Владимир Высоцкий». Канада, Le Studio Morin Heights, июль 1976 года. Фото: Yaël Brandeis (Яэль Брандес).

Русский из «underground»
– Давайте поговорим о Владимире Высоцком. Как получилось, что он приехал к Вам на студию?
– Высоцкого я не знал. Но мне позвонил мой товарищ и известный импрессарио Жиль Тальбот (Перри на квебекский манер произносит последнее «т» – прим.ЛП) и сказал, что в Монреаль с Мариной Влади приехал какой-то русский актер, что он – из «underground», денег у него нет, но хорошо бы помочь ему с записью. Дело было накануне уик-энда, студия была свободна и я подумал: «Почему бы и нет»? Нам тогда русские не попадались. Мы знали о них в основном из голливудских фильмов, где они были в основном на одно, и я бы сказал, не слишком приглядное, лицо. Короче, я всех пригласил к нам приехать.
– А это правда, что Тальбот привез Марину и Высоцкого на коллекционном «Роллс-Ройсе»?
– Да, так. Знаете, это было очень яркое время! Всемирная выставка в Монреале, затем Олимпийские игры!.. Все звенело вокруг.
– Марина пишет, что они с Высоцким были потрясены всем увиденным. Это было заметно по Высоцкому? Был ли он подавлен этой обстановкой, смущен?
– Нет, никакого смущения в его поведении я не увидел. Мы – артисты, сразу чувствуем друг друга. С первых минут стало ясно, что перед нами сильный мужчина. Он был дружествен, приветлив и сразу включился в работу. Он был сосредоточен.
– А музыканты? Марина пишет, что все они были красавцы и Володя сравнил их с Иисусами.
– Музыкантов привез с собой Жиль, я их до этого не знал. Они быстро подстроились, тем более, что в музыкальном смысле песни Высоцкого особой сложности для них не представляли.
– Да, конечно, в них самое важное – тексты. Но и голос его, интонации...
– Это мы сразу поняли, оценили его темперамент, страстность. И потом заметили его человечность: как он общался с природой, как наблюдал за зверьками... И нам стало казаться, что вы, русские, похожи на нас. Вы, как и мы, – народ северный... А Высоцкий, вроде из далекой родни, вдруг взял да приехал... Это необъяснимое ощущение.

Коллекция фотографий
– А Вы читали книгу Марины Влади?
– Конечно, она хранится в моей библиотеке. В ней есть мелкие неточности, но это не принципиально, да и потом невозможно все детали удержать в памяти.
– Знаете, когда книжка была переведена на русский язык, многих поразили откровения о том, что Высоцкий был не свободен от власти «зеленого змия»...
– На этот счет я ничего сказать не могу. Когда он был у нас, он был абсолютно трезв, в работе очень сосредоточен. Ну, а вечером за ужином мы открыли бутылку вина, это же нормально! Кстати, если уж кто и был немного «не в своей тарелке», так это Марина. Впрочем, и это можно понять: она переводила с русского на французский и обратно. Ей нужно было быть «начеку».
– Не так давно Марина Влади распродавала коллекцию личных вещей, среди которых был листок бумаги, на которым почерком Высоцкого написан адрес: «350, avenue Querbes, Outremont». Cейчас эта записка хранится в частном музее одного екатеринбургского коллекционера. Не мог ли это быть адрес певицы Диан Дюфрен, которая в ту пору поселила у себя Высоцкого и Влади?
– Вполне возможно. Диан в ту пору жила в Outremont. Но я с ней тогда знаком не был.
– Как закончилась Ваша работа с Высоцким?
– Мы передали Марине и Владимиру сделанную нами запись, которая позже была использована в производстве пластинки, выпущенной в 1977 г. компанией RCА с фотопортретом Высоцкого, сделанным моей женой. А много позже ее 150 негативов были выкуплены музеем Высоцкого в Москве, но за нами оставлены права пользования ими. Мы рады, что внесли свою лепту в творческое наследие этого замечательного Артиста. Русские люди ведь очень любят Высоцкого?
– Да, боготворят. По некоторым опросам, он идет вслед за Юрием Гагариным.
– Что ж! Очень приятно слышать.
– Спасибо Вам, господин Перри, за это интервью и за Вашу деятельность. От имени читателей «Нашей газеты» примите наилучшие пожелания Вам и Вашей супруге.